Мы с женой никогда особо не говорили о чём-то таком. Обычная семья, обычные радости, обычный секс — может, чуть более страстный, чем у других, но без выдумок. Всё изменилось, когда Анжела, давняя подруга моей супруги, попросилась к нам перекантоваться на неделю. У неё была какая-то запутанная история с переездом и новой работой в нашем городе, а корпоративная квартира срывалась. Я не возражал. Анжела была тихой, немного зажатой девушкой в больших очках, которая вечно прятала глаза, особенно когда на ней не было привычного офисного пиджака.
Первые дни прошли спокойно. В пятницу вечером, втроём, мы решили открыть бутылку красного, которую Анжела принесла в знак благодарности. Разговор зашёл о мужчинах. Анжела жаловалась на своего бывшего, с которым они расстались полгода назад, и никак не могла найти себе хотя бы временную замену. Выпито было уже достаточно, когда она с горькой усмешкой сказала: «Знаете, у меня уже такое чувство, что я вообще всё забыла. Как в последний раз обнимали, как целовали взасос… Я уже как высохший цветок».
Моя жена, Наташа, сидела рядом с ней и гладила её по плечу. Я видел, что она тоже сильно опьянела. Она посмотрела на меня долгим, оценивающим взглядом, который я не смог сразу расшифровать. А потом перевела взгляд на подругу и сказала голосом, который я не узнал — мягким, но властным: «Анжела, ты не поверишь. Мой может. Он у меня очень ласковый. Может, тебе просто нужно, чтобы тебя кто-то обнял по-настоящему? Просто по-человечески, без обязательств?».
Я поперхнулся вином. Анжела подняла на меня удивлённые, слегка пьяные глаза и неуверенно улыбнулась. «Наташ, ну ты скажешь тоже…», — пробормотала она. Но Наташа уже загорелась этой идеей. «А что такого? Мы же взрослые люди. Иди сюда», — она поманила меня пальцем. Я чувствовал себя актёром в странном театре абсурда, но ноги сами понесли меня к дивану.
Наташа взяла мою руку и положила на спину Анжеле. «Ну же, просто обними её. Ты же видишь, девочке плохо. Мне будет приятно, если ты её согреешь». Анжела вздрогнула от моего прикосновения, но не отстранилась. Она сидела как зачарованная, глядя в одну точку. Я чувствовал сквозь тонкую ткань её блузки, как колотится сердце. Наташа тем временем пересела в кресло напротив. Она закинула ногу на ногу, взяла в руки бокал и стала наблюдать. Её взгляд был таким, какого я не видел никогда — в нём было жадное любопытство и какое-то тёмное удовольствие.
Атмосфера наэлектризовалась до предела. Мои руки уже скользили по талии Анжелы. Она тяжело дышала. Вдруг она развернулась ко мне и, пряча лицо у меня на груди, прошептала: «А можно я тебя тоже обниму?». Наташа услышала это и тихо сказала: «Конечно, можно. И не только обнять». Это было разрешение.
Я не заметил, как мы начали целоваться с Анжелой. Это было неуклюже, но очень влажно. Её очки запотели, я аккуратно снял их и отложил в сторону. Она оказалась совсем другой без стёкол — раскованной и отчаянно голодной. Она терлась об меня, как кошка, а я краем глаза следил за женой. Наташа сидела в кресле, закусив губу, и ее рука незаметно скользнула под подол её собственного платья.
— На диване будет удобнее, — подала голос Наташа с хрипотцой. — Анжела, не стесняйся, снимай всё.
Анжела словно ждала этой команды. Она быстро стянула блузку и юбку, оставшись в простом белье. Я видел, что она возбуждена не меньше моего. Пока я освобождался от одежды, Наташа подошла к подруге и поправила спустившуюся лямку её лифчика. «Какая же ты красивая, девочка. А говорила — высохший цветок».
Они коротко переглянулись, и я увидел, как Анжела благодарно кивнула. Затем она легла на диван и потянула меня на себя. Когда я вошел в неё, она вскрикнула и тут же зажала себе рот ладонью, как будто делала что-то постыдное в общежитии. Но её ноги крепко обхватили мою талию. «Не сдерживай её, — услышал я голос жены откуда-то сбоку. Она стояла почти над нами. — Анжела, кричи, здесь можно всё».
И Анжелу прорвало. Она двигалась, царапалась и стонала так, словно из неё выходил весь накопившийся за полгода голод. В какой-то момент я почувствовал, как её тело стало бить крупной дрожью, и она затихла, тяжело дыша. Я остановился. В комнате повисла пауза.
Наташа тронула меня за плечо. Я поднял голову. Она протянула мне свою руку. «Я тоже хочу. Теперь моя очередь». Её голос звучал капризно и возбуждённо. Она смотрела на место нашего соединения с Анжелой, и её щёки пылали. «Я хочу попробовать её вкус на тебе», — добавила она шёпотом.
Я осторожно вышел из Анжелы. Та лежала с закрытыми глазами и блаженной улыбкой, не реагируя на внешний мир. Наташа опустилась передо мной на колени и стала жадно слизывать смесь наших соков. Это было самое странное и дикое, что я испытывал. Затем она встала, быстро скинула платье и сама легла на спину, прямо рядом с подругой, бесстыдно раздвинув ноги. «Теперь меня. Только после неё. Попробуй меня сейчас».
Я вошёл в жену, и ощущения действительно были другими — мы были скользкими и горячими. Анжела пришла в себя, повернулась на бок и стала смотреть на нас мутным, счастливым взглядом. Она протянула руку и робко погладила Наташу по животу. Наташа перехватила её ладонь и крепко сжала, пока я двигался в ней всё быстрее и быстрее, пока меня не накрыло волной освобождения.
Утро было тихим. Анжела проснулась в гостевой спальне и вышла на кухню, когда мы с женой уже завтракали. Она снова надела свои большие очки и старый халат, и снова стала той самой тихой, зажатой девушкой. Мы говорили о погоде и о том, где можно купить свежих круассанов, старательно обходя вчерашнее молчанием. Когда Наташа вышла на минуту в ванную, Анжела подняла на меня глаза. В них стояли слёзы, но она улыбалась. Она молча показала мне большой палец и одними губами произнесла «спасибо». Я кивнул. А вечером того же дня, когда мы с женой остались одни, Наташа обняла меня сзади и тихо сказала на ухо: «Знаешь, а мне понравилось смотреть. Возможно, это странно, но меня это дико заводит».