Вечер в городе был тёплым, с лёгким запахом асфальта после недавнего дождя. Я зашёл в «Клён» — уютную, но не особо популярную кафешку, затерянную в переулке, где её редко кто находил. Место было с душой: потёртые деревянные столы, мягкий свет от старых ламп, запах свежесваренного кофе и пирогов. Но расположение — тупик, мимо не пройдёшь, вот и пустовало оно чаще всего. В тот вечер я просто хотел перекусить и выпить пива, когда заметил в углу знакомое лицо. Мой старый приятель Дима сидел за столиком, а напротив него — девушка, от которой, клянусь, воздух искрил.
— Сань, давай сюда! — замахал Дима, будто мы не виделись со школы. — Познакомься с Катей, моей коллегой!
Я подошёл, бросив взгляд на Катю. Ох, брат, это была не просто коллега — это была ходячая провокация. Тёмные волосы вились, падая на плечи, зелёные глаза смотрели с дерзким любопытством, а губы, чуть тронутые помадой, обещали неприятности. Её фигурка была как вызов: упругие груди, едва прикрытые лёгким топом, тонкая талия и бёдра, которые, казалось, шептали: «Попробуй подойти». Она улыбнулась, протянув руку, и её кожа оказалась тёплой, а хватка — неожиданно крепкой для такой миниатюрной девушки.
— Присаживайся, — сказал Дима, подвигая стул. — Мы тут ужинаем, присоединяйся!
Я плюхнулся за стол, стараясь не пялиться на Катю слишком откровенно. Разговор закрутился легко — сперва о работе, потом о погоде, но, как водится, вскоре мы скатились к личному. Дима хвастался своей новой женой, я отшучивался про свою холостяцкую жизнь, а Катя, откинувшись на стуле, вдруг сказала, как будто между делом:
— А мы с моим мужем в гражданском браке. И у нас правило — не лезть друг другу в личку. Полная свобода, без лишних вопросов.
Она произнесла это с такой лёгкой улыбкой, что я чуть не пролил пиво. Дима, наш консервативный молодожён, покраснел до ушей и начал мямлить что-то про недоделанный отчёт. Через пять минут он уже извинялся и сбегал, оставив нас с Катей наедине. Ну, Димон, спасибо за пас!
Кафешка к тому времени почти опустела, только официант лениво протирал стойку в дальнем углу. Мы заказали ещё по бокалу игристого вина — белого, холодного, с лёгкими пузырьками. Катя наклонилась ближе, и её топ чуть сполз, открыв край кружевного лифчика. Она посмотрела мне прямо в глаза и прошептала:
— Помнишь, как в четырнадцать хотелось трахаться каждую секунду? Я так себя чувствую. Постоянно.
Бам! Мой член тут же отозвался, натянув джинсы так, что я чуть не заскрипел зубами. Я сглотнул, пытаясь держать лицо, и выдал:
— Ох, Кать, а я фанат трусиков. Ничто не заводит сильнее, чем зарыться носом в хорошую влажную пару.
Её глаза вспыхнули, как фейерверк. Она наклонилась ещё ближе, взяла мою руку и медленно, будто в замедленной съёмке, повела её под стол. Пальцы скользнули под её платье, и — чёрт возьми! — никаких трусиков. Только горячая, влажная кожа, мягкая и манящая. Мои пальцы коснулись её щёлочки, и она была такой влажной, что я чуть не застонал вслух.
— Оближи пальцы, — шепнула она, и её голос был как бархат. — Когда я ношу трусики, они вечно мокрые. Неудобно, согласись.
Я поднёс пальцы к губам, чувствуя её вкус — сладкий, с лёгкой терпкостью. Официант, проходивший мимо, бросил на нас взгляд, явно догадавшись, что нам нужно не меню, а уединение. Он молча поставил на стол полную бутылку вина и свалил. Умный парень.
Катя допила свой бокал, наклонилась ко мне, и её волосы коснулись моей щеки.
— Сколько времени до твоей квартиры? — спросила она, и в её тоне было столько обещания, что у меня кровь зашумела в ушах. — Мне нужно быть дома к полуночи, муж прилетает.
— Сорок минут, — выдохнул я, уже представляя, как срываю с неё это платье.
— Поехали, — сказала она, и это прозвучало как команда.
Мы выскочили из кафешки, прыгнули в мою тачку и помчались. В машине пахло её духами — цветочными, с ноткой мускуса. Она сидела рядом, закинув ногу на ногу, и её платье задралось, обнажив бедро. Я гнал, как на ралли, пока не затормозил у своего дома.
Дверь квартиры ещё не успела захлопнуться, как Катя стянула платье через голову. Бам! Она стояла передо мной на каблуках и в одном лифчике — чёрном, кружевном, который еле сдерживал её груди. Я посмотрел вниз: её пушистый холмик блестел от влаги, капельки сока переливались в свете лампы. Она была как картина — дерзкая, живая, готовая к игре.
Я метнулся к холодильнику, схватил бутылку шампанского и повёл её в спальню. Там я скинул шмотки быстрее, чем солдат на тревоге. Мой член — твёрдый, как сталь, честные 18 сантиметров, с пульсирующей головкой — наконец-то вырвался на свободу. Мы стояли, потягивая шампанское прямо из горла, разглядывая друг друга. Катя протянула руку, и её тонкие пальчики обхватили мой ствол, сжав его с лёгкой насмешкой.
— Хочу его внутрь, — сказала она, и её голос был как выстрел.
Мы рухнули на кровать. Я наклонился к её холмику, вдохнул её запах — сладкий, пьянящий, как переспелая клубника. Мой язык нашёл её клитор — набухший, горячий — и начал играть, медленно, дразняще. Пальцы скользнули в её щёлку, и, чёрт возьми, она была такой просторной, что я засунул туда четыре пальца, чувствуя, как её стенки сжимаются. Она застонала, выгнувшись, и её груди задрожали, соски торчали, как маленькие вишенки.
— Трахни меня, — выдохнула она, её голос дрожал от близкого оргазма. — Хочу твой член. Сейчас.
Я схватил презерватив — правило её мужа, ничего не попишешь — и, дрожащими руками натянув его, медленно вошёл в неё. Её щёлка была влажной, горячей, обволакивающей. Я начал двигаться, сначала плавно, потом быстрее, вгоняя член до основания. Она кричала:
— Сильнее! Обращайся со мной как со шлюхой! О-о-о, да!
Я схватил её соски, сжал их, чувствуя, как они твердеют под пальцами. Она стонала, её бёдра двигались навстречу мне, и я чувствовал, как напряжение в моих яйцах нарастает. Ещё несколько толчков — и я взорвался, изливаясь мощной струёй, но ей до оргазма явно не хватало ещё немного.
Я отвалился на спину, переводя дыхание, но Катя не собиралась отдыхать. Её рука скользнула вниз, пальцы начали тереть клитор, а другая рука нырнула в её влагалище. Я почувствовал себя слегка эгоистом — мой боец ещё не отошёл от первого раунда. Но потом мой взгляд упал на бутылку шампанского. Я содрал фольгу, поднёс горлышко к её щёлке и начал медленно вводить его. Катя ахнула, схватила мои руки и всадила бутылку глубже. Остатки шампанского хлынули внутрь, пузырясь, и она забилась в оргазме, крича так, что, наверное, соседи либо вызвали ментов, либо позеленели от зависти.
Кровать превратилась в липкое болото — шампанское, её соки, наш пот. Я встал на колени, припал к её нижним губам и начал пить этот нектар. Вкус был божественным — сладкий, с лёгкой кислинкой. Мой член тут же ожил, гордо задрав голову. Я натянул новый презерватив, но Катя остановила меня.
— Не, моя киска на отдыхе. Но задница в деле, — подмигнула Катя, и её зелёные глаза сверкнули, как у кошки, готовой к прыжку.
Она перевернулась, встав на четвереньки, и её попка — круглая, упругая, с мягкой кожей — оказалась передо мной, как желанный трофей. Её маленькая коричневая дырочка, смазанная смесью её соков и шампанского, манила, слегка подрагивая, будто дразнила. Я провёл пальцем по её ягодицам, чувствуя, как она напрягается, а потом расслабляется под моим касанием. Мой член уже снова рвался в бой. Я приставил его к её анусу и вошёл — сначала медленно, растягивая тесное кольцо, потом резче, погружаясь до упора. Её задница была опытной, но всё равно сжимала меня так, что я зарычал от кайфа.
Одной рукой я вцепился в её бедро, чувствуя, как её мышцы дрожат под пальцами, а другой нашёл её клитор — горячий, скользкий, пульсирующий. Я тёр его круговыми движениями, то ускоряясь, то замедляясь, пока она не начала выгибаться, как струна. Её стоны — хриплые, почти звериные — подливали масла в огонь.
— Да-а-а, Сань, глубже! Долби меня, как будто завтра не наступит! — кричала она, впиваясь пальцами в простыню.
Её голос был как спусковой крючок. Я вгонял член всё быстрее, чувствуя, как её анус обхватывает меня, словно не хочет отпускать. Пот стекал по моей спине, её попка шлёпала о мои бёдра, а комната наполнилась влажными звуками и её воплями. Второй оргазм подкрадывался, как цунами, — мои яйца напряглись, готовые взорваться. В тот момент, когда я уже балансировал на краю, она заорала:
— Кончаю, чёрт возьми!
Её тело затряслось, анус сжался, выжимая меня до последней капли, и я кончил, изливаясь с такой силой, что чуть не потерял сознание. Мы рухнули на кровать, как два боксёра после нокаута. Дыхание рвалось, простыни были мокрыми, как после потопа.
Катя, всё ещё тяжело дыша, скользнула вниз, стянула презерватив и провела языком по головке моего члена, пробуя меня, как редкое вино. Её губы — мягкие, но жадные — прошлись по всему стволу, от кончика до основания, вылизывая каждый сантиметр. Мой боец, хоть и был на последнем издыхании, гордо приподнялся, отвечая на её ласку. Она ухмыльнулась, глядя мне в глаза, и заглотила его целиком. Её язык кружил вокруг головки, пальцы нежно сжимали мои яйца, будто выдавливая из них последние силы. Напряжение накатило снова, и я кончил — не так мощно, как раньше, но всё ещё с дрожью в коленях. Она слизала всё до капли, облизнувшись с видом довольной пантеры.
Часы тикали неумолимо — её муж скоро приземлится. Мы вскочили, кое-как привели себя в порядок, натянули одежду и прыгнули в машину. Я гнал, а она сидела рядом, поправляя волосы и бросая мне взгляды, от которых хотелось развернуться обратно. У её дома она выпорхнула из тачки и бросила напоследок:
— Повторим, Сань. Это было… феерично.
Я только кивнул, зная, что эта встреча — только разогрев перед следующим раундом.